Вечер духовной поэзии в Храме Казанской иконы Божией Матери в Теплом Стане

 

На приходе Казанского храма решили в Прощеное воскресение, 26 февраля, устроить вечер духовной поэзии, чтобы стихотворным словом вдохновить сердца к великопостному подвигу, ибо «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1.1).

Воспитанники Воскресной школы прочитали стихи о вере, Церкви, поиске человеком пути к Богу, созданные в разные времена: стихотворение «Вера» написано Андреем Ивановичем Ушаковым в начале XVIII века, а поэма «Игнатий Богоносец» только в конце 2016 года родилась за письменным столом Нины Орловой-Маркграф.

Прозвучали строки из Лермонтова и Тютчева, Вяземского и Пастернака, Мережковского и Аксакова, Великого князя Константина Романова. Необыкновенным теплом детства и одновременно духовной мудростью поразило стихотворение Александра Солодовникова «Дорожу я воспоминанием». Лучом надежды и ярким светом непоколебимого доверия Богу озарили слушателей стихи Татьяны Гримблит, прославленной в лике новомучеников Русской Православной Церкви.

Вечер поэзии украсили песни духовного содержания, которые во все времена близки и необходимы, как воздух, верующему сердцу. Среди прозвучавших песен были как старинные духовные канты «Слава Богу за все», «Слово «мама» дорогое», «Господи, помилуй, Господи, прости», так и песни, сложенные нашими современниками, протоиереем Андреем Логвиновым, Ириной Болдышевой, Софией Никулиной.

Поэтическое слово, ожившее в исполнении детей, так вдохновило слушателей, что они тоже отважились прочитать свои любимые духовные стихи, авторами которых оказались Бунин и К.Р. (Великий князь Константин Романов).

 

Игнатий - богоносец

А в Риме у обломков Колизея,
Где римский вор, разувши ротозея, 
бежит к седлу, –
сжимается джинсовая фигурка,
и мотоцикл, как вещая каурка,
его несет, и в пропасть дня уносит,
я видела: Игнатий-Богоносец
закованный, в железе, под конвоем
шел к месту казни, весь в побоях, 
на улицах языческого Рима
кипел и пенился осенний праздник,
шел пятый день великих Сатурналий, 
потешных игр, веселья, вакханалий,
уже распилены дрова на козлах,
и в жертву 
принесены быки, бараны, козы,
налипла шерсть на жертвенник,
стекает кровь на камни прямо
и брызгает на бронзу храма.

Траянский форум в воздухе возник.
Толпа стояла. Плакали одни,
другие этих слез не понимали,
– Разорванным на части будешь ты! 
 ad bestie! В пасть львам его! – орали.

Их оттеснил немного стражник конный. 
Игнатий видел наверху колонны 
лицо Траяна, от теней рябое.
« Ну, вот и снова встретились с тобою.
Приветствую, тебя, правитель, –  
ты побежденный, а не победитель,
ты уговаривал меня отречься,
стращал и наносил увечья,
и выбрал поеданье зверем … »
Тут  булыжник
сбил с ног Игнатия,  
но продолжал он: « Братья!
Пусть зубы львов
меня на части делят,
дробят, перетирают, мелят, –
готов я чистым хлебом стать.
ad bestie – Не рай ли у Христа?
Христос мой Бог – и я его пшеница!»

Он худ был, истончилась льна тончица, 
вся в  прорехах,
стала рубищем рубаха,
и круг железа в тело врос, 
он нес оковы, словно  сросся с ними,
и повторял молитву или имя :
Иисус Христос…
Иисус Христос …

…Его поднял нетерпеливый воин.
– Твердит одно и тоже, попугай! 
Второй, вздыхая, вторил недовольно:
– о чем бубнит? Пойди ты, угадай!

Игнатий обернулся
и отвечал на языке чужом,
( латыни строй чеканен, но тяжел):
– Я повторяю имя Бога.
Его ношу я в сердце. 
Ты носишь меч,
а я ношу Его.  

– Заткнись, Игнатий! –  
крикнул первый стражник,
– трижды прав Траян:
преследовать и гнать их! 
– Пол шестого. – Второй изрек. – 
Звери и арена теперь готовы.

Весь город шел, все горожане Рима,
и гости города, прибывшие на праздник,
бежали,  вожделением гонимы,
узнав о казни,
на запах крови, тления, гангрены ... 
Игнатия втолкнули на арену.
– Ну, слово римлянам -последнее! -скажи!
«О, римляне!
О, римские мужи – 
я не преступник, но Христа заступник!
Христос мой Бог, и я его пшеница… »
Рванулась озверелая толпа,
завыла в голос: 
"christianos  ad  leones! "*

И выпущены тут же были львы,
и бросились скачком единым оба,  
на части 
святое тело рвали и терзали,
дробили и перетирали
как предрекал он,
как просил того у Бога,
ему звериная утроба
стала гробом.
Но сердце! 
Оно нетронутым лежало.
вдали железная зверей урчала клетка,
и струйки крови по полу текли.
- Ты помнишь?,  -
засмеялся первый воин,
в этом сердце Бог!
– Всего - то дела! – 
второй ответил, важен и спокоен, 
Меч-то мой неплох.
И сердце надвое рассек умело,
и отступил! «Игна…» 
Там, в сердце,
на каждой половине,
был явлен Божий лик и письмена,
как огненным стилом начертанное имя,
и он прочел через завесу слез:
«Иисус Христос».

… Так тяжело и верить, и любить.
А не любить, не верить? Тяжелее.
Вот открываются рукою детской двери:
– Как это быть могло? Как это может быть? –
И опрокидывая чашку с чаем,
ты мне кричишь: 
– Нет, это невозможно!
А я, подняв осколок, отвечаю:
У Бога все возможно.

 

Отзыв Раисы Борисовны Самофал о вечере духовной поэзии:

В Прощеное воскресение порадовал концерт детского коллектива Воскресной школы. Порадовал как избранной в этот раз темой – духовной поэзией, прекрасной подборкой авторов и стихов, многие из которых положены на музыку, так и хорошим исполнением! Радует, что от концерта к концерту детский хор звучит все более слаженно. Также очень интересны были пояснения к произведениям ведущей концерта, Марии Зориной, из которых слушатели узнали много нового об авторах духовных произведений.


 
Межсоборное присутствие
Межсоборное присутствие