Путь к вере (Продолжение)

 

1976 г.

Вы по профессии историк. Расскажите, как Вы вернулись в профессию, как работали в архивах?

Всё опять произошло по воле Божией. В 1968 году, когда мне было уже 39 лет, произошёл новый крутой поворот в моей судьбе: я, наконец, смогла заняться  любимой наукой, получив работу в только что созданном  Институте военной истории МО. Попасть в это учреждение было нелегко: предпочтение отдавалось мужчинам и, конечно же, членам КПСС. Да и возраст мой больше соответствовал должности старшего, а не младшего научного сотрудника… Но каким-то образом опять Господь всё уладил, меня взяли. Освоившись, я поняла, что работать мне будет очень нелегко. Абсолютное большинство сотрудников составляли офицеры Генштаба, не имевшие исторического образования и не владевшие методами исследовательской работы. Они привыкли штамповать брошюры и тома по спецзаказу вышестоящего начальства и в угоду ему. Были ещё живы маршалы и генералы, прославившиеся в годы Великой Отечественной войны, желавшие, чтобы о них писали, как им хочется; ещё всей идеологической работой в области военной истории руководило Главное политическое управление, так что ни о какой объективной истории и речи быть не могло. Понимая это, я решила заняться зарубежной военной историей, в исследовании которой легче было оставаться объективной, и выбрала темой своей диссертации: «Африканские колониальные войска Великобритании во второй мировой войне». Надо сказать, что в работе я – законченный трудоголик. Но, несмотря на это, а скорее даже – в результате этого диссертацию я смогла защитить только через 10 лет! Потому что в 1969 году вышло  постановление ЦК КПСС о разработке 12-томной «Истории второй мировой войны» и мне пришлось на несколько лет погрузиться в работу над этим изданием. Именно тогда я смогла, что называется, по настоящему «дорваться» до архивов как исследователь, поскольку для подготовки многотомного издания для нас были открыты многие недоступные ранее, засекреченные  документы. Профессиональная подготовка историка-архивиста, умение работать с первоисточниками и тот самый трудоголизм позволили мне, ещё не имея учёной степени, стать наравне с маститыми исследователями членом авторского коллектива в 5-ти томах из 12-ти! Над диссертацией приходилось работать в редкие выходные, будучи в отпуске, вечерами.  

А как сложилась работа Константина Саввича после окончания ВИИЯ?

Мы считаем, что по Божией воле мы оба с ним прожили интересную жизнь. Став переводчиком, Константин Саввич, объехал много стран, повидал мир, узнал и общался с множеством интересных людей, участвовал в важных событиях. В начале 60-х, будучи старшим группы военных переводчиков, работавших в Ираке, ему приходилось переводить все переговоры главы советских военных специалистов на самом высоком уровне, включая тогдашнего главу государства  Абдель Керима Кассема.  Особенно же интересные встречи подарила моему мужу  работа с космонавтами. С сентября 1963 года Константин Саввич преподавал в своей альма-матер – в ВИИЯ, как вдруг в конце 1972 года был направлен в Звёздный городок для обучения английскому языку наших космонавтов А.А. Леонова и В.Н. Кубасова, а также технических специалистов, готовившихся к совместному советско-американскому полёту на кораблях «Аполлон» - «Союз». Вскоре брать уроки лично у Константина Саввича выразила желание и Валентина Владимировна Терешкова. С нею у нас сложились очень тёплые отношения, мы общались семьями и вместе совершили интереснейшее путешествие на Камчатку и на остров Беринга (Командорские острова). У меня лично эта поездка связана с ещё  одной мистической историей. А дело было так. Незадолго до того, как Константин Саввич начал работать в Звёздном городке, когда я знать не знала и думать не думала ни о каких космонавтах, я увидела во сне, будто мы с мужем летим на самолёте над огромным морским пространством, а потом – над каким-то огромным островом, причём летим так низко, что видны дома и люди. Но самолёт несёт нас дальше, к большой земле, где высятся горы. И будто бы там мы моемся в бане с … Терешковой. Мы все намыленные и вдруг она мне говорит: «Давайте-ка я вам спинку потру!»  И трёт мне спину, потом я – ей и т.д. Поразительно, но сон этот сбылся полностью, до мельчайших подробностей! Идея о путешествии родилась спонтанно у В.В. Терешковой и В.Н. Шаталова во время одного из перерывов между заседаниями Верховного Совета, когда  первые секретари Камчатского и Приморского крайкомов и командующий Тихоокеанским флотом Н.И. Смирнов пригласили их, космонавтов, посетить остров Беринга. Решили путешествовать семьями, и Валентина Владимировна настояла, чтобы и мы ехали с ними. Можно представить моё потрясение, которое я испытала, когда мы в полном соответствии с моим вещим сном летели на самолёте командующего флота над морем, потом – на бреющей высоте – над Сахалином и, наконец, над сопками Камчатки! Я долго не решалась рассказать о моём сне Валентине Владимировне, но когда после купания в термальных водах Паратуньки мы  мылись в душе,  и она подошла ко мне и попросила потереть ей спину, я, смущаясь, всё-таки поведала о нём. Валя усмехнулась и загадочно сказала: «Если бы, Раиса Борисовна, я рассказала вам о своих видениях!..» Расспрашивать эту удивительную женщину о её сокровенном я не решилась.

На одной из пресс-конференций. В нижнем ряду слева направо: Кубасов, Леонов, Стаффорд.

В верхнем - Самофал и американский переводчик граф Татищев

Рабочий момент во время совместных тренировок

За два с половиной года подготовки к полёту Константину Саввичу много раз пришлось летать в США и переводить не только совместные занятия, тренировки астронавтов с космонавтами, но и переговоры на различных уровнях, выступления учёных на конференциях, на приёмах у американских губернаторов, мэров, магнатов и т.д. Переводил он и на приёме, который устроил в честь космонавтов знаменитый пианист Ван Клиберн. После полёта состоялись подлинно триумфальные совместные поездки экипажей по США и Советскому Союзу с посещением в каждой из стран по 11 наиболее достопримечательных мест, в том числе и визиты к главам государств. В США экипажи принимал президент Джеральд Форд и Генеральный секретарь ООН. 

Вы награждены Памятной медалью, посвященной Светлой памяти Елизаветы Фёдоровны, Великой Княгини и святой преподобномученицы (к 100-летию со дня основания Марфо-Мариинской обители, восстановленной благодарными потомками в 1909-2009 гг.). В честь этой святой был освящён временный храм Казанского прихода. Расскажите, кто Вам её вручил?

Прежде мне, по-видимому,  надо всё-таки довести до конца рассказ о том, что способствовало моему окончательному вхождению в Церковь. Мощный толчок этому дали события 1986 года. Это были и события, касавшиеся нашей страны в целом, и крупные сдвиги в исторической науке, и – так уж совпало – и в нашей семье. Когда начал рассеиваться идеологический дурман, сковывающий наше сознание, очень многие люди стали искать новые духовные ориентиры. Например, во время отдыха в Сухуми я как-то спросила на пляже у молодых физиков – аспирантов Физико-технического института, нет ли у них чего-нибудь почитать, и те смущённо сказали, что у них с собой только… книги Священного Писания!  Разумеется, я с интересом присоединилась к чтению этих книг. В это время (с 1978 г.) наши дети и внуки жили в Нью-Йорке. Там у них тоже появились верующие друзья и замечательные пастыри, которые помогли им обрести искреннюю веру. В Москве появилась возможность купить самиздатовские или напечатанные за рубежом труды таких отечественных и зарубежных богословов, как о. Александр Мень, о. Александр Шмеман, иеромонах Серафим Роуз и другие. Многие представители интеллигенции (особенно творческой) крестились и стали посещать храмы. Коснулось это и некоторых моих сослуживцев.  

Очень  сильное впечатление произвело на меня общение с крупными учёными на 22-х «Чтениях Циолковского», которые проходили в Калуге. В свободные от заседаний дни совершались экскурсии – в Пафнутьево-Боровский монастырь, в разорённую ещё тогда Оптину пустынь… Во время этих экскурсий я с удивлением увидела, что почти все физики, астрономы, математики и другие учёные, занимающиеся изучением космоса, - глубоковерующие люди! Все эти впечатления наслаивались и накапливались в моём сознании. Мне не хватало только окончательного толчка в сердце, и вскоре он произошёл. Поскольку в нашем спальном районе в Тёплом стане храма не было  (церковь Живоначальной Троицы в Коньково лежала в руинах, а в Храме Михаила Архангела в Тропарёве располагался склад декораций Театра на Юго-Западе), я стала после работы посещать  церковь Троицы Живоначальной на Воробьевых горах.  Это удивительный Дом Божий!  Он не закрывался в годы советской власти и всегда оставался духовно-тёплым, намоленным.  Однажды я вошла в него, и меня вдруг охватило такое чувство блаженства, умиления и трепета, которое невозможно объяснить словами. Я молилась и плакала… Всё в душе моей перевернулось. Как когда-то в детстве, когда мы с бабушкой крестили мою сестрёнку в Успенском соборе во Владимире, мне хотелось, чтобы это чувство Божией благодати никогда не кончалось… После этого я начала искать храм, в котором могла бы влиться в общину. Это как-то всё не удавалось. Когда возобновились службы в храме Михаила Архангела в Тропарёве, я стала посещать воскресную школу при нём, ходить на службы. Вскоре и Константин Саввич присоединился ко мне. Мешала только переполненность этой церкви. Из-за моей клаустрофобии я не могла посещать праздничные и воскресные службы, когда народу было особенно много.

Теперь о Памятной медали. Перестройка и наступившая с нею гласность привели к пересмотру всех аспектов истории советского периода. Когда открыли доступ к закрытым прежде архивам, оказалось, что всё в нашей истории ХХ века переврано и искажено. Я глубоко всё это переживала. Особенно то, что вместо объективного исправления искажений многие историки начали впадать из одной крайности в другую, очерняя подряд всё, что происходило в нашей стране в советские годы. В конечном итоге я в 64 года ушла из института. Но силы ещё были, надо было чем-то заняться. И я приступила к тому, до чего раньше у меня руки никак не доходили – начала изучать родословную… 

Для меня изучение родословной было не просто увлечением, неким хобби, а даже, можно сказать, необходимостью. Как я уже говорила, наши дети и внуки с 1978 года и по сей день живут за рубежом  (это связано с работой в ООН). И когда внуки начали интересоваться у родителей своими дедушками и бабушками, ни зять, ни дочь не смогли им толком рассказать  о предках. Тогда-то они и обратились ко мне за помощью. Пока я работала в институте, я не могла всерьёз приступить к поискам и сбору материала, и только выйдя на пенсию начала своё исследование. Работа оказалась очень трудной, поскольку предки мои были крестьяне, но – захватывающе интересной! Мне вновь помог мой опыт работы в архивах. Помимо центральных хранилищ в Москве и Петербурге, мне пришлось «перелопатить» документы Смоленского, Самарского и Ульяновского архивов. Об этих моих поисках и находках можно написать отдельную книгу, столько было интересных моментов! Результатом изысканий стали два тома наших совместных с мужем мемуаров – «Рассказ потомкам о предках и о себе» (общим объёмом около 80 п.л.). Одновременно с этой работой я издала интереснейшие мемуары деда Константина Саввича «Записки и воспоминания о пройденном жизненном пути» (43,5 усл. печ. л.), а также несколько больших публикаций в журнале «Вопросы истории». Параллельно помогала искать сведения для родословных нашим родственникам и даже соседям, написала историю Благовещенского погоста (бывшего домового храма бояр Нагих во Владимирской области) и попутно составила краеведческий очерк для экскурсоводов, в котором изложила историю всех храмов в селениях, расположенных на пути к  этому погосту. Кстати, в семье дьячка Никольского храма в соседнем с погостом селе Скоморохове родился будущий великий российский реформатор М.М. Сперанский (предок нашей родственницы). Составила родословную родственнику мужа – народному художнику России  В.Г. Никонову, из которой он с удивлением узнал, что среди его предков были  мундшенки (придворные чины при царском дворе) и воспитатель внуков Екатерины II -  Лагарп, не говоря уж о целой плеяде выдающихся учёных-натуралистов и известных полководцев. Да всех моих исторических разработок и не перечислишь! Я не знаю, кто мог представить меня к награждению Памятной медалью, выпущенной к 100-летию со дня основания Марфо-Мариинской  обители и посвящённой светлой памяти Елизаветы Фёдоровны – Великой Княгини и святой преподобномученицы. Учредителями награды являются Русская Православная Церковь, Правительство Москвы и Императорское православное палестинское общество (ИППО). Для нас было полной неожиданностью вручение мне этой медали после осмотра выставки работ В.Г. Никонова, которая проходила в Кремле в декабре 2009 года.  В наградном документе  говорится: «По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II настоящая памятная медаль вручается Самофал Раисе Борисовне за уважение к истории государства и народа российского». Подписан документ мэром Москвы Ю. Лужковым и председателем ИППО С. Степашиным. Вместе со мною такие же медали были вручены двум художникам и одному из ответственных сотрудников Кремлёвских музеев (фамилии, к сожалению, не помню).  Вот такая история с медалью.

Конечно, я была очень удивлена, когда, начав посещать временный храм на месте возводимого храма Казанской иконы Божией Матери, узнала, что он освящён в честь Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны. Однако судить о том, случайное ли это совпадение или не случайное – не берусь. Об этом одному Господу известно.  Гораздо более многозначительным мне кажется другое совпадение, а именно  – то, что, получив таинство крещения в Казанско-Богородицкой церкви в детстве, я в конце жизни нашла, наконец, свой приход в храме в честь той же чудотворной иконы Божией Матери.

Вы и Константин Саввич были одними из первых прихожан, которые стали приходить на молебны о благополучном строительстве храма. Как вы узнали о молебнах?

С годами нам всё труднее стало переносить службы в переполненных храмах Михаила Архангела и Животворящей Троицы. Стали ездить в храм Космы и Дамиана в Шубине, он гораздо просторнее. Но ездить туда тоже нелегко в условиях пробок. Мы мечтали о том, чтобы появился приходской храм поблизости, в котором мы могли бы найти близких друзей, сестер и братьев по вере. И Господь услышал наши молитвы! Мы одними из первых узнали о том, что в нашем микрорайоне планируется сооружение церкви и активно агитировали соседей и знакомых прийти на обсуждение проекта строительства и поддержать его. На обсуждении разгорелась ожесточённая дискуссия, очень многим не понравилось место, выделенное под строительство. Нам оно, конечно, тоже не нравилось. Но мы согласились с отцом Владимиром и представителями управы, что в случае отказа от предлагаемого места вопрос о строительстве затянется ещё на долгие годы. Если вы просмотрите протоколы того совещания, то увидите, что даже будучи в меньшинстве, Константин Саввич, я и ещё несколько человек сумели переломить ситуацию и отстояли проект. В самом деле, все недовольные могут продолжать борьбу за сооружение ещё одного храма в нашем большом микрорайоне, потому что всё равно наш  Казанский храм тоже окажется переполненным! Так что во временную церковь мы пришли как в свою, отвоёванную обитель. И как же нам было не молиться за благополучное строительство Казанского храма!

Вы, будучи историком, приходили на воскресные занятия по изучению Евангелия. Расскажите, почему?

Во-первых, при всей моей теоретической начитанности и «нахватанности», в вопросах богослужения мы же с мужем – неофиты. А хочется быть по-настоящему воцерквлёнными. Во-вторых, у меня нет духовника, и я дорожу каждой лишней минутой общения с отцом Александром, от которого мы все узнаём много нового, получаем необходимые объяснения, разъяснения. В-третьих, при нашем одиночестве (дети и внуки далеко, почти все друзья уже ушли  в мир иной, родных в Москве нет) мне приятно общаться с приятными братьями и сестрами во Христе. Одним словом, тянет к симпатичным людям. А от бесед – огромная польза!  От этой тяги к людям и всё остальное – и желание провести с прихожанами беседу в канун празднования 400-летия освобождения Москвы от польско-литовских интервентов (в прошлом году), и поучаствовать в проведении Покровской ярмарки. Жаль только, что здоровье всё чаще подводит. Надеюсь на помощь Господа. Душа ещё молодая, а тело – увы!  Но стараюсь, чем могу, помочь батюшке и матушке в их нелёгком служении. Я очень им благодарна за то, что они привлекают меня к жизни общины, дают посильные поручения. Они молодые и очень инициативные! Когда на время завершения строительства Казанского храма богослужения перенесли в церковь св. Льва Великого, папы Римского, матушка поручила мне составить краткие жития всех святых Львов, чтобы люди, носящие это имя, могли узнать дни своих именин. Это было очень интересно, поскольку другого храма во имя святых Львов в Москве нет.  

 

Фото: из семейного архива Р.Б. Самофал    

Беседовала Татьяна Манакова

 



 
Межсоборное присутствие
Межсоборное присутствие